• Астрахань город восстание «бунташная» провинция

    астрахань

    астрахань

    Астрахань город восстание «бунташная» провинция. «Хлеб, который они (крестьяне) едят, религия, которая их утешает, вот единственные их идеи. Благоденствие государства, потомство, грядущее поколение – для них это слова, которыми их нельзя затронуть. Они связаны с обществом только своими страданиями, из всего того беспредельного пространства, которое называется будущим, они замечают только завтрашний день. Их жалкое положение лишает их возможности иметь более отдалённые интересы».

    Репутацию «бунташной» Астраханская губерния приобрела не случайно. В отличие от крестьянской России, население этой провинции не имело традиционной «крепости» к земле, а стало быть, легко поднималось под знамёна «свободы, равенства и братства». Сейчас, когда общество иначе воспринимает термин «социальная справедливость», можно ли говорить о пользе, чести и славе тогдашних борцов за счастье народное? Но, вместе с тем, многие из них остались в песнях, сказаниях и легендах, что по сей день передаются из поколения в поколение.

    Недавний праздник – День народного единства – был посвящён изгнанию польских интервентов и, пожалуй, единственному в истории нашей страны факту «проявления масштабного гражданского самосознания». По справедливому замечанию, «другого такого дня в русской истории не было».

    Интересно, что к тем событиям был причастен и наш город, хотя основная драма разворачивалась в центре страны. Утверждение Лжедмитрия I на московском престоле откликнулось в Астрахани целованием креста вору и расстриге. Архиепископ Феодосий, «человек сильной воли, твёрдого характера и примерной жизни, хотя и не чуждый честолюбия», пытался разъяснить населению нелепость присягать самозванцу, но был арестован и препровождён в Москву. Встреча с Лжедмитрием закончилась для Феодосия весьма мирно: «преосвященный всё время жил на Патриаршем дворе, проповедуя и многие укоризны на самозванца произнося без страха». Свержение Лжедмитрия и назначение на престол боярина Василия Шуйского в Астрахани встретили без оптимизма – «боярский царь» не устраивал народ. В астраханской округе, как коршуны над добычей, кружили разного рода самозванцы рангом пониже – Илейка Муромец, выбранный царевичем на альтернативной основе в Терках; царевич Август; царевичи Лаврентий, Клементий, Василий, Ерошинка и т.д. Астраханский воевода Хворостинин тоже пытался пробиться в «царские родственники», но вовремя отказался от «царства», предпочитая тасовать колоду самозваных «королевичей» в зависимости от обстоятельств. Он сам стал правителем довольно обширной округи и в сомнительных титулах не нуждался: власть над этим краем безгранично принадлежала только ему. За всеми этими событиями астраханцы и не заметили, как во главе государства оказался Лжедмитрий II, а затем на политическом небосклоне засияла да и покатилась звезда покровителя супруги Лжедмитриев – Заруцкого. Атаман Заруцкий с дважды вдовой Мариной Мнишек и опять же с царевичем Иваном Дмитриевичем устремились к Астрахани. Первой жертвой беглецов стал воевода Хворостинин, не признавший «Ивашку, Маринкина сына».

    Отношения астраханцев и самозванцев складывались непросто: последние чинили жителям всякие насилия, да и грабить не забывали. Серебряным паникадилам Троицкого монастыря предстояло стать стременами, а Марина устроила в православном храме домовую католическую церковь. Нелюбовь к захватчикам была столь сильна, что Заруцкому пришлось спрятаться за стенами кремля, когда жители посада поднялись на восстание. Нужно отдать должное астраханцам, что в своём стремлении к справедливой жизни они сумели отделить зёрна от плевел и, как весь русский народ, противостояли захватчикам.

    Подошедший к городу отряд терских казаков и стрельцов весной 1614 г. спровоцировал бегство Заруцкого, и чуть ниже Астрахани состоялась их первая встреча, в результате которой «ворёнок» потерял почти всё своё войско и на стругах морем бежал на Яик. На память о «визите» Марины Юрьевны Мнишек городу осталась древняя плащаница, которая и по сей день хранится в краеведческом музее. Судьба оказалась благосклонной к Мнишек, – она умерла в заточении, свято веря в своё предназначение: «Всего лишила меня превратная фортуна, одно лишь законное право на московский престол осталось при мне, скреплённое венчанием на царство, утверждённое признанием меня наследницей и двукратной присягой всех государственных московских чинов».